“Когда я говорю, что занимаюсь помощью заключенным, люди часто думают, что я развожу им тигровые креветки”.

16 мая 2022

14 мая в Москве в возрасте 58 лет умер Андрей Владимирович Бабушкин, наш давний друг и друг организации “Человек и Закон”… Один из создателей межрегиональной общественной правозащитной благотворительной организации “Комитет за гражданские права”, член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, правозащитник, общественный деятель, политик, писатель и просто человек с большой буквы, добрый, отзывчивый, неравнодушный к чужой боли, необыкновенно интеллигентный, эрудированный и талантливый. 

Говорить о его заслугах можно бесконечно, потому что вся его жизнь была посвящена соблюдению прав человека, в том числе в местах лишения свободы. Работа благородная, но неблагодарная. С проверками тюрем и отделов полиции он объездил всю нашу страну, много читал, много работал, мало спал, отдавал всего себя людям, которые нуждались в помощи и защите, совершенно не жалея себя, и, возможно, именно поэтому так быстро сгорел…

Андрей Владимирович был настоящим правозащитником, он стоял у истоков закона об общественном контроле в России, являлся председателем Общественной наблюдательной комиссии города Москвы с 2016 по 2019 годы. Месяц назад он приезжал в Йошкар-Олу и по обыкновению заглянул к нам в офис, мы взяли у него интервью специально для мультимедийного проекта “ОНК в лицах”, в котором он рассказал о себе и поделился своим опытом. По стечению обстоятельств эта встреча оказалась последней…

Андрей Владимирович, Вы занимались благотворительностью, работали с беспризорными детьми, были учителем истории и географии и даже дворником. В какой момент Вы пришли к правозащитной деятельности, и в частности к необходимости того, что готовы связать свою жизнь с общественным контролем?

Еще будучи школьником я начал понимать, что нужно уметь отстаивать свои права. Речь идет о ситуациях, когда мои одноклассники подвергались необоснованным преследованиям со стороны учителей или получали несправедливые оценки. Затем элементы правозащиты я стал применять в своей комсомольской деятельности. Потом была служба в армии, где я столкнулся с большим спектром проблем, связанных с беззаконием и произволом. Именно здесь мои правозащитные усилия приобрели более напористый характер. 

В классическую правозащитную деятельностью я пришел в 1990 году, когда меня избрали депутатом Моссовета. Тогда я стал председателем Межведомственной комиссии по делам спецучреждений. Это аналог современных ОНК, только тогда они были государственными структурами и занимались общественным контролем за учреждениями, исполняющими наказания. Милиция и СИЗО не входили в сферу их деятельности. Именно тогда я понял, что такое общественный контроль, и что он должен носить систематический характер. 

Окончательным водоразделом стал 1996 год, когда в Центре консервативной политики А.Н.Мурашова я выразил необходимость создания закона общественного контроля за следственными изоляторами. Так был сделан первый шаг к созданию ФЗ № 76 «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания». Тогда для меня стало понятно, что общественный контроль – это очень важный фактор, который позволяет системе работать на общество, а не на саму себя.

Нарисуйте портрет общественного контролера. Каким набором качеств должен обладать такой человек?

Во-первых, очень важно, чтобы он понимал ту сферу жизни, которую он контролирует, и ради чего это делается? Он должен отдавать себе отчет, что такие понятия, как “пиар” и “выгода” с общественным контролем никак не связаны. Во-вторых, общественный контролер всегда находится на острие конфликта, поэтому необходимо иметь самообладание и эмоциональную уравновешенность. Еще два важных момента – это умение работать в команде и устанавливать контакты с разными людьми. Кроме того, важно избегать однобокого подхода, когда проверяющий видит только плохое, не замечая положительных изменений. Если я прихожу в колонию, СИЗО или отдел полиции повторно и вижу, что администрация выполнила все мои рекомендации, то всегда стараюсь отметить это добрым словом и похвалить, ведь в противном случае у людей, тем более если они это делали от души, просто опустятся руки и пропадет всякое желание что-то изменить. И, наконец, общественный инспектор должен уметь «работать с колес». В первую очередь это касается написания справки по итогам посещения учреждения. Даже с учетом состояния усталости, ошибочно полагать, что это можно отложить на потом. По – возможности, проблемы нужно решать здесь и сейчас. Вот те шесть основных деловых и моральных качеств, которыми должен обладать общественный инспектор. 

Наверное, не существует такого начальника исправительного учреждения, который был бы рад приходу контролеров. Большинство из них смотрят на работу ОНК, как лишний повод вынести сор из избы. На что в первую очередь стоит обратить внимание при посещении закрытого учреждения? Какие сигнальные моменты могут указать на наличие проблем?

Мы пытались выделить какие-то общие индикаторы в картах мониторинга и планах проверки, но поняли, что система очень быстро приспосабливается к требованиям общественных инспекторов. Вот конкретный пример, в результате одной из проверок в колонии был выявлен грибок. Что сделал начальник СИЗО? Он взял 10 камер, поместил туда осужденных по самым резонансным делам, которые в первую очередь интересуют контролеров, сделал там ремонт. В результате был подготовлен образцовый “экскурсионный” маршрут. При этом, реальное положение дел осталось за его пределами.

Безусловно, есть общие моменты, которые должны вызвать напряжение у любого контролера. В первую очередь это тот случай, когда общественного инспектора в кабинете начальника пытаются запоить таким количеством чая, что времени на общественный контроль уже не остается. Во-вторых, когда люди боятся говорить и выглядят эмоционально скованно, а на вопросы, есть ли какие-то жалобы или проблемы, однозначно отвечают нет, опустив головы. Такой диалог всегда настораживает… Часто индикатором выступает излишняя суета. К примеру, вызываешь к себе осужденного. И вот его долго приходится ждать, кто-то куда-то бежит, кто-то с кем-то переговаривается… С опытом я научился подмечать и анализировать все эти детали. 

Все Ваши книги написаны с юмором. Как Вам удается сохранить оптимизм в столь сложной и ответственной работе? Случались с Вами какие-то анекдотичные ситуации? 

Я сам по себе оптимист по природе и стараюсь не зацикливаться на своих проблемах. Ситуации случались разные, в Мордовии, к примеру, одного осужденного пытались подменить другим. Надели на него чужую куртку, заставили выучить всю необходимую информацию. В результате, человек уверенно называл чужую фамилию, год рождения, статью, по которой он якобы осужден. На вопрос действительно ли он писал жалобу, он ответил утвердительно, но пояснил, что “просто настроение было плохое”, а сейчас он к администрации учреждения совершенно никаких претензий не имеет. Я попросил его написать заявление, после чего понял по почерку, что это совершенно другой человек. Тогда я задал вопрос: сколько дней и месяцев осталось ему до освобождения? Ведь надо понимать, что любой заключенный знает точный ответ на этот вопрос, хоть ночью его разбуди. Осужденный сконфузился, начал что-то высчитывать, – тогда мы окончательно убедились, что перед нами подмена.

Говорят, что в России есть две беды: дураки и дороги. Каковы, по вашему мнению, две главные беды российских тюрем?

Те же самые две беды: дураки и дороги. А если серьезно, то проблем, в действительности намного больше, и основные из них – это кадры (низкий профессионализм сотрудников, профдеформация), воровство, медицинское обслуживание, тюремное производство (низкая оплата труда осужденных, проблемы, связанные с получением востребованных профессий), проблема избыточности тюремного населения. Все эти проблемы можно свести к двум классическим, если под дорогами понимать проблемы инфраструктуры, а под дураками – неквалифицированные кадры.

Что чаще приходилось слышать? Слова благодарности или обвинения из разряда «это же преступники, зачем Вы им помогаете?»

Чаще, конечно же, благодарность от осужденных и их родственников. Есть несколько десятков примеров, когда я точно могу сказать, что мои действия в качестве члена ОНК спасли жизнь человека. Речь идет об осужденных, которым было оказано содействие в освобождении по болезни, и если б они пробыли в судебной системе еще хотя бы полгода, то их бы сейчас не было в живых. 

Есть и печальные примеры. Один из них – история осужденного из Тульской области. Я встречался с ним лично, разговаривал с начальником медчасти, но когда родственники привезли ему жизненно важное лекарство, ему его не передавали в течение месяца. К сожалению, этого осужденного не удалось спасти. 

С другой стороны, если учесть, что я еще являюсь районным депутатом, то приходилось слышать обвинения из разряда «продался властям», «для него зэки важнее»! Чаще всего эти высказывания являются предметом спекуляций для моих оппонентов, у которых другие аргументы попросту отсутствуют.

Часто, когда я говорю, что занимаюсь помощью осужденным, люди думают, что я в колонии тигровые креветки развожу. Они не понимают или не хотят понимать, что на самом деле помощь людям в местах заключения направлена на то, чтобы после освобождения они не стали снова грабить, убивать и насиловать.

Тюрьма меняет человека. А вот мандат члена ОНК его меняет?

Безусловно, любой статус оказывает влияние на личность. Человек становится более уверенным, компетентным и информированным. Его представление о том, что в тюрьмах и полиции работают одни только садисты переходит на новый уровень понимания этой системы, с учетом того, как она работает, какие люди в ней находятся, какие у них слабые и сильные стороны.

Что можно сделать, чтобы привлечь людей к работе в ОНК?

Важны механизмы поддержки этой профессии, в том числе и финансовые. Ведь сейчас члены ОНК работают на собственном энтузиазме, а на него даже пачку бумаги не купишь. Выезды в колонии члены ОНК совершают исключительно за счет своих собственных средств и личного времени. Можно придумать какой-то значок или медаль «Отличник общественного контроля» и вручать их тем, кто активно себя проявил, можно приравнять ее к государственной награде, возможно, давать какие-то льготы. 

Что бы Вы пожелали начинающему члену ОНК?

Работать планово, найти себе надежных партнеров в ОНК,  нарабатывать контакты и связи, изучать нормативно-правовую базу, действовать гибко, подстраиваясь под разные модели общественного контроля и всегда соизмерять свои силы и возможности.

picture picture