Правительству России предстоит ответить на вопросы Европейского суда по правам человека по делу организации «Человек и Закон»

Недавно жалобы 61 российской правозащитной организации были коммуницированы Европейским судом по правам человека и властям Российской Федерации были заданы вопросы. Исследуя материалы обращений, Суд подготовил для Правительства России 18 вопросов, ответы на которые помогут разъяснить ситуацию с организациями, признанными иностранными агентами:

1. Что касается всех заявителей, имело ли место нарушение Статьи 10 и 11 Конвенции? В частности:

(a) Соответствуют ли положения закона об иностранных агентах требованиям «качества закона», содержащиеся в пункте 2 статьи 10 и пункте 2 статьи 11 Конвенции? В частности:

(I) Является ли определение термина «иностранный агент» достаточно ясным и предсказуемым?

(II) Предсказуемо ли положение о внешнем финансировании? Устанавливает ли российский закон какую-либо конкретную сумму, период или форму иностранного финансирования, чтобы юридическое лицо было признано иностранным агентом?

(III) Является ли определение «политической активности» достаточно ясным и предсказуемым в применении?

(IV) Являются ли требования к маркировке сформулированными с достаточной ясностью? Предусмотрено ли в национальном законодательстве с достаточной ясностью, какие материалы требуется маркировать или откуда материалы должны исходить?

(V) Является ли сумма штрафа за неспособность зарегистрироваться в

качестве иностранного агента достаточно предсказуемой?

b) Было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе»? Были ли причины вмешательства «релевантные» и «достаточные»? В частности:

(I) Были ли приняты во внимание отрицательные коннотации термина

«иностранные агенты» при выборе термина для организаций, получающих иностранное финансирование? Был ли такой брендинг «необходим в демократическом обществе»?

(II) Было ли ограничение доступа заявителей к иностранному финансированию «необходимо в демократическом обществе»? Каковы были последствия такого ограничения с точки зрения наличия альтернативного финансирования?

Правительству предлагается проиллюстрировать свой ответ конкретными примерами.

(III) Повлияла ли регистрация в качестве иностранного агента на способность заявителей свободно выражать свои идеи и осуществлять политическую деятельность? Было ли подавление свободных дискуссий и политической деятельности организаций-заявителей, необходимым в демократическом обществе?

(IV) Применяются ли дополнительные требования к отчетности в отношении организаций-заявителей, такие как маркировка публикаций, ведение отдельных записей доходов или расходов, полученных из иностранных источников, представление отчетов о деятельности и составе их органов управления и аудита, пропорционально преследуемой цели и налагают ли они чрезмерное бремя на заявителей?

(V) Применяются ли санкции за нарушение закона об иностранных агентах пропорционально тяжести вмененных преступлений? Взвешивают ли национальные суды размер штрафа относительно финансового положения организации-заявителя и потенциальное воздействие штрафа на устойчивость организации?

2. Что касается заявителей, которые полагаются на Статью 14, страдают ли они от дискриминации при пользовании своими конвенционными  правами после обозначения их как иностранных агентов, вопреки статье 14 Конвенции, в сочетании со статьями 10 и 11?

3. Были ли ограничения, налагаемые государством на организации — заявителей, якобы в соответствии со статьями 10 и 11 Конвенции, применены для иных целей, чем те, которые предусмотрены настоящими положениями, и противоречащими  Статье 18 Конвенции?

Оставить Ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*